(81841) 2-14-96
(81841) 2-26-60
 
ПУБЛИКАЦИЯ В. В. ШЕВЕЛЕВА
Средневековые древности Каргополья: новые находки

Первые находки эпохи средневековья близ г. Каргополя были обнаружены случайно. В 1924 г. директор Каргопольского музея Г.П.Сергиевский с членами местной краеведческой организации совершил экскурсию на р. Кинему, впадающую в оз. Лача. В ходе любительских раскопок в местности «Попова гора» была обнаружена «финская могила 13-14 века», в которой находилось 7 бронзовых украшений. Часть предметов (5 экз.) и две фотографии сохранилась в фондах музея (КИАХМ)1. Краткая информация об этих находках осталась неизвестной специалистам2. Научный этап изучения средневековых древностей Каргополья начинается в 1970-1980-х годах, когда происходит значительное увеличение фонда археологических источников. Н.А.Макаров обнаружил и исследовал несколько грунтовых могильников XI-XIII вв. (Попово, Горка, Попадьино), впервые зафиксировал следы селищ этого периода (Малый Колокол, Горка II и III, Попадьино и др.)3. О.В.Овсянников исследовал разрушенный могильник Тихманьга4.

В те же годы памятники эпохи средневековья были открыты и изучены в сопредельных регионах Русского Севера, на древних водно-волоковых путях Белозерья и Поонежья. Обобщение археологических материалов этого периода позволило восстановить своеобразную культуру населения XI-XIII вв., сложившуюся здесь в результате взаимодействия славянских и финских элементов в ходе славянской колонизации края. Характер, пути и время древнерусской колонизации детально рассмотрены в статьях и обобщающих монографиях Н.А.Макарова5.

Изредка металлические средневековые предметы, привлекающие внимание необычной формой, находят на пашнях и местные жители. Подобные случайные находки всегда вызывают интерес, поскольку они расширяют базу источников, а также указывают на места, где могут находиться ранее неизвестные средневековые памятники. Некоторые из них попадают в музей или к собирателям. Три интересные находки найдены недавно в верховьях р. Онеги, к северу от г. Каргополя (серебряный дирхем и две бронзовые подвески)6. Все они локализуются в районе первых онежских порогов, который известен среди местных жителей под названием «Надпорожье». В этом небольшом микрорайоне к настоящему времени открыто 13 памятников первобытной эпохи от позднего мезолита до раннего железного века, которые расположены на обоих берегах реки7. На многослойной стоянке Студенец Н.А.Макаров зафиксировал разрушенный культурный слой раннесредневекового селища8. Неслучайно, что здесь же локализовано также предание о «чуди» с точной географической привязкой: «В Надпорожском приходе, недалеко от церкви, есть ровное небольшое место, которое и теперь называется Белоглазово, потому что здесь жила белоглазая чудь. Когда она хотела напасть и ограбить церковь и жителей, то сама ослепла и перебила друг друга»9. Новые находки дополняют фонд археологических источников и расширяют географию распространения древностей эпохи раннего средневековья на Каргополье.

Особый интерес представляет серебряная монета – дирхем (Саманиды, Наср б. Ахмад, аш-Шаш, 303 г.х. – 915/916 г.)10. Она найдена на левом берегу р. Онеги, в излучине реки между деревнями Надпорожский Погост и Ильинское (в 6 км к северу от Каргополя). Это третья находка арабской монеты на Каргополье (Рис. 1). В 1862 г. член-корреспондент Русского археологического общества П.Н.Рыбников приобрел в Каргополе у крестьянина серебряный дирхем, найденный в уезде, который он передал в музей общества11. Точное место находки и определение монеты не указаны. Еще один серебряный дирхем найден при раскопках многослойного поселения Веретье на р. Кинеме. Судя по двум отверстиям у края, он был использован в качестве подвески (Мерваниды в Диар-Бекре, Мухаххид-ад-дауня Абу Мансур, 399 г.х. – 997-1011 гг.)12.

К северу и северо-востоку от Каргополья, в бассейне р. Северная Двина, известны лишь единичные находки восточных монет. Одна найдена на поселении Сойга I в среднем течении Северной Двины (Саманиды, Нухр-ибн-Наср, Бухара, 952/953 г.). В центре монеты пробиты два отверстия. Один куфический дирхем (940/941 г.) входил в состав клада западно-европейских и византийских монет (X – первая половина XI вв.), найденного в с. Благовещенский на р. Ваге13. Два саманидских дирхема (945/946 г.) и подражание саманидскому дирхему (936/937 г.) также входили в состав монетно-вещевого клада, обнаруженного в окрестностях Архангельска14.

Картографирование находок позволяет сделать вывод, что Русский Север не входил в зону обращения восточного серебра15. Исключение составляет лишь район Белозерья, вовлеченный в систему балтийско-волжской торговли на последнем этапе функционирования Великого волжского пути. Так, в культурном слое поселения Крутик, близ Белоозера, найдено 13 дирхемов конца VIII – первой половины X вв.16. По последним данным, в бассейне Белого озера сейчас известно 107 отдельных восточных монет из 9 пунктов и один клад, включающий 26 монет17. Несомненно, торговцев привлекала сюда пушнина, поступавшая с Севера. Известно, что именно пушнина являлась одним из основных компонентов в структуре единого товарооборота Булгара, Северной Руси и Восточной Балтики и в значительной степени обеспечивала приток на Русь восточных, а с конца X в. и западно-европейских монет18. По мнению А.М.Спиридонова, монеты поступали на Север не как средство обращения с установленной стоимостью, а как металл для неэквивалентной торговли с местным населением19.

В эпоху раннего средневековья Белозерье и Каргополье связывал белозерско-онежский водно-волоковый путь, документированный исследованными археологическими памятниками. На Ухтомском волоке и по всей трассе из оз. Белое к верховьям р. Онеги тянется цепочка поселений и могильников, занимавших ключевые точки древнего пути. По данным Н.А.Макарова, путь был проложен не позднее начала XI в., о чем свидетельствуют находки привозных вещей из могильника Погостище на оз. Воже, попавшие сюда через Белоозеро20. О связях с Белозерьем свидетельствует также случайная находка из Каргополя, представляющая собой этническое украшение белозерской веси (бронзовое височное кольцо с лопастью в виде головы лося)21. Аналогичные кольца найдены в Киснемском могильнике на оз. Белом и в культурном слое Белоозера22. Косвенным свидетельством белозерского присутствия в бассейне оз. Лача является запись в писцовой книге 1585 г., в которой за белозерцами закреплены рыболовные угодья: «...в Лаче озере... в Ухте, в Тихманге, в Лекшме, от устья до Челестьозерка, и в малых озерках в леших да в ыстокех, кои падут в Лаче озеро да в реку Онегу по Натпорожье, по Хирью Порог». Несомненно, что это «захватное право» сформировалось задолго до XVI в., на ранних этапах освоения региона23.

Любопытно, что в записи 1585 г. упомянуты Надпорожье и надпорожские пороги (вероятно, порог Мёртвая Голова), где был найден рассматриваемый дирхем. На основании указанных данных, логично предположить, что каргопольские дирхемы попали на оз. Лача из Белозерья. Судя по дате чеканки дирхема из Надпорожья (первая четверть X в.), начало функционирования белозерско-онежского водного пути можно предположительно отнести к более раннему времени (середина – вторая половина X в.).

Еще один интересный предмет был обнаружен примерно в 400 м к северо-востоку от места находки дирхема, на территории д. Ильинское. Он представляет собой отлитую из бронзы плоскую прорезную подвеску топоровидной формы с круглой петлей в верхней части (Рис. 2 – 1). Средняя треугольная часть щитка, обрамленная выпуклым ребристым ободком, слегка заглублена и покрыта круглыми отверстиями. Часть отверстий при отливке оказалась заполненной затеками металла. Подвеска является редким типом украшения, впервые встреченным в бассейне оз. Лача.

Аналогичное изделие происходит из разрушенного погребения могильника Воезеро на Мошинском волоке, который датируется второй половиной XIII – первой половиной XIV вв.24. Две подвески этого типа найдены вместе в одном погребении на могильнике Пески на юго-западном берегу Белого озера, близ древнего Белоозера, который датирован XII-XIII вв.25. Еще несколько похожих украшений известно из поселений и курганов на территории Вологодской и Костромской областей26. Не вполне ясен характер самого изображения. По мнению С.В.Ошибкиной, они напоминают «женские фигурки в широком узорчатом сарафане с головой в виде петли», Л.А.Голубева считает их стилизованными изображениями двухголового конька, прототипом которых являлись коньковые «шумящие» подвески с треугольной рамкой и ажурным щитком, характерные для поволжских финнов27. Подвески крепились на ремешке к поясу.

В последнее время финно-угорские украшения (прибалтийско-финские и поволжско-финские) справедливо считаются индикатором двух потоков славянской колонизации Русского Севера: новгородской и ростово-суздальской. Их направление и интенсивность менялись в разные периоды, хотя объектами освоения были одни и те же территории28. Немногочисленные находки топоровидных подвесок на Белозерье (могильник Пески), Каргополье (д. Ильинское) и Моше (Воезерский могильник) маркируют направление их распространения и вполне определенно указывают на роль верхневолжского потока в заселении этих районов (XIII-XIV вв.). Естественным продолжением белозерско-онежского водно-волокового пути были р. Моша, впадающая в р. Онегу, и оз. Мошинское, откуда через Мошинский волок открывался путь на Вагу и в бассейн р. Северная Двина. Мошинский волок продолжал также трассу другого водно-волокового пути в Заволочье, свирско-онежского (через Водлозеро и Кенский волок на р. Онегу и р. Мошу, и далее на Двину), по которому обеспечивалась связь с Новгородом. К середине XII в. территории вдоль этого пути входили в сферу влияния новгородской администрации. Пункт «на Волоце в Моши» упомянут в Уставной грамоте новгородского князя Святослава Ольговича 1136/37 г.29.

Вторая бронзовая подвеска найдена в 2 км к северо-западу от Каргополя, около бывшей д. Бодухино, стоящей по дороге на Александро-Ошевенский монастырь. Деревня входила в куст деревень Саунинской округи, который располагался между Ошевенским и Архангельским трактами и был связан между собой сетью проселочных дорог. В прошлом этот куст входил в состав Павловской волости (Окологород), но территориально он примыкает также к р. Онеге и тяготеет к деревням Надпорожской волости30.

Подвеска представляет собой полую (объемную) подвеску в виде двухголового конька, выполненную в технике литья по восковой модели (группа VI: тип XX, по Е.А.Рябинину). Грива изображений передана проволочными колечками, уши выделены двумя колечками, развернутыми перпендикулярно к голове коня, на шее находится ещё по одному колечку, вероятно, для подвешивания миниатюрных бубенчиков. Тулово орнаментировано рельефной волнистой линией. У основания тулова припаяно шесть колечек для крепления на цепочках «шумящих подвесок» - колокольчиков, бубенчиков или конических привесок (Рис. 2 – 2).

Полые зооморфные подвески в различных модификациях (одно- и двухголовые, коньковые и птицевидные) считаются характерными украшениями прибалтийских финнов. Они подвешивались к поясу с помощью ремешка, продетого через сквозное отверстие в верхней части тулова. Большинство находок коньковых подвесок сконцентрировано на территории Северо-Западной Руси, в том числе Великом Новгороде, где было освоено их массовое производство. Отсюда они распространялись на восток и северо-восток, о чем свидетельствуют находки в бассейне р. Северная Двина, на территории Республики Коми, в Прикамье и Волжской Булгарии31. Датировка полых подвесок определяется по аналогичным находкам в слоях древнерусских поселений. Согласно хронологии ювелирных изделий древнего Новгорода, они датируются концом XII-XIV вв. (возможно, и началом XV в.)32.

В бассейне оз. Лача двухголовая коньковая подвеска встречена впервые. Необычной особенностью данного изделия является кольцо из железной проволоки, вставленное в одну из петель для подвески «шумящих» подвесок (в другой сохранилось бронзовое звено цепочки). Налицо следы грубого ремонта подвески, очевидно, проведенного в более позднее время. Не исключено, что это украшение в течение нескольких поколений передавалось в наследство по женской линии, как было принято в каргопольских деревнях ещё в XIX – начале XX вв. На месте находки подвески зафиксированы следы культурного слоя позднесредневекового селища (Бодухино), нарушенного многолетней распашкой (сейчас здесь расположено картофельное поле). Среди подъемного материала рубчатый перстень, перстни-печатки, цилиндрическая бронзовая бусина с циркульным орнаментом, полые шаровидные пуговицы с круглой петлей, круглая ременная пряжка с крестовидной прорезью и трудночитаемой надписью по краю, фрагмент энколпиона. Находки не определены, поэтому датируем их в широком хронологическом диапазоне XIV-XVIII вв. Более определенно о времени существования селища (деревни) свидетельствует нумизматический материал. Отметим 2 серебряных деньги Ивана IV (московский чекан до 1547 г. и тверской чекан до 1547 г.), серебряную деньгу Федора Ивановича (московский чекан, 1584-1598 гг.), 7 серебряных копеек Михаила Федоровича (московский чекан, 1613-1645 гг.), 2 медных копейки Алексея Михайловича (1645-1676 гг.), 12 монет Петра Алексеевича (1682-1725 гг., серебряные копейка и деньга, 10 медных полушек 1721 г.). Примерно в 1,5 км к востоку от Бодухино на распашке обнаружено ещё одно селище XIV-XVIII вв. (Косолапиха) с аналогичным материалом. Здесь найдены также монеты второй половины XV – первой четверти XVIII вв., древнейшими из которых являются 2 серебряных деньги Ивана III Васильевича (1462-1505, новгородский чекан после 1480 г. и московский чекан) 33.

Все эти находки вполне определенно свидетельствуют, что формирование Саунинской округи относится к весьма отдаленному времени. Неслучайно здесь сохранился и один из древнейших памятников деревянного зодчества на Каргополье – церковь Иоанна Златоуста XVII века. Конечно, здесь необходимо провести полноценные археологические изыскания.




1 Бронзовая дужка от котла: КП 2/1 № 26А; три витых проволочных браслета («на кости руки»): КП 2/б № 27А, 2/9 № 34А, 2/11 № 36А; фибула: КП 2/4 № 29А. Фотографии участника экскурсии Х.Н.Брянцева «Раскопки холма «Попова гора» на правом берегу р. Кинемы» и «Группа экскурсантов на берегу р. Кинемы с находками» (24/VI 27 г.): КП 12656/1, 12656/2.

2 Сергиевский Г.П. Экскурсия на реку Кинему // Север, 1927, 2(6), С. 181-184.

3 Макаров Н.А. Средневековый могильник Попово на Каргополье // КСИА, 1982, вып. 171, С. 80-86; Макаров Н.А. Жертвенный комплекс конца XII – начала XIII в. на Каргополье // КСИА, 1987, вып. 190, С. 73-79; Макаров Н.А. Население Русского Севера в XI-XIII вв. По материалам могильников Восточного Прионежья. М., 1990, С. 138-145; Макаров Н.А. «Заволоцкие топонимы» новгородских берестяных грамот и деревянных цилиндров на археологической карте // Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. М., 2003, С. 158-159, Рис. 5 – А, Б.

4 Овсянников О.В., Рябинин Е.А. Новые данные о культуре средневекового «чудского» населения в бассейне озера Лача // Советская археология, 1986, № 2, С. 210-216.

5 Макаров Н.А. Археологические данные о характере колонизации Русского Севера в X-XIII вв. // Советская археология, 1986, № 3, С. 61-71; Макаров Н.А. Восточное Прионежье в экономической системе Древнерусского государства // Археологические источники об общественных отношениях эпохи средневековья. М., 1988, С. 120-142; Макаров Н.А. Новгородская и ростово-суздальская колонизация в бассейнах озер Белое и Лача по археологическим данным // Советская археология, 1989, № 4, С. 86-102; Макаров Н.А. Колонизация Русского Севера в X-XIII вв.: некоторые итоги археологических исследований // Новгородские археологические чтения. Новгород, 1994, С. 156-166; Макаров Н.А. Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993; Макаров Н.А. Колонизация северных окраин Древней Руси в XI-XIII вв. По материалам археологических памятников на волоках Белозерья и Поонежья. М., 1997.

6 Хранятся в коллекции каргопольского краеведа А.М.Грязова.

7 Куратов А.А. Археологические памятники Архангельской области. Каталог. Архангельск, 1978, С. 21-23.

8 Макаров Н.А. О некоторых комплексах середины – 3 четверти I тысячелетия н.э. в юго-восточном Прионежье и на р. Сухоне // КСИА, 1986, вып. 183, С. 23-32, Рис. 2 – 1; 3 – 15.

9 Северные предания (Беломорско-Обонежский регион) / Сост. Н.А.Криничная. Л., 1978, С. 50; Пятунин П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Географические, исторические и этнографические очерки. Каргополь, 1924, С. 16.

10 Благодарим член-корр. РАН П.Г.Гайдукова за содействие в определении монеты и к.и.н. А.А.Гомзина (Рязань) за определение. См.: Тизенгаузен В.Г. О саманидских монетах // Записки Императорского археологического общества. Т. VI. Отделение I. Спб., 1853, С. 141, № 3.

11 Известия Императорского Археологического общества. Т. IV. Спб., 1863, С. 610; Марков А.К. Топография кладов восточных монет (сасанидских и куфических). Спб., 1910, С. 29, № 159.

12 Фосс М.Е. Стоянка Веретье (Отчет Северной экспедиции ГИМ о раскопках 1929-1934 гг. торфяника в бассейне оз. Лача) // Труды ГИМ, вып. XII. М., 1941, С. 25, прим. 10.

13 Верещагина И.В., Овсянников О.В. Памятники X-XIII вв. в среднем течении р. Северная Двина // Древности славян и финно-угров. Спб., 1992, С. 140, Рис. 2.

14 Носов Е.Н., Овсянников О.В. Архангельский клад 1989 г. // Славяне и финно-угры. Археология, история, культура. Спб., 1997, С. 146-167. Монетный состав клада проанализирован В.М.Потиным (Nosov E.N., Ovsyannikov O.V., Potin V.M. The Arkhangelsk hoard // Fennoscandia archaeologica, IX. Helsinki, 1992, P. 3-21, Fig. 15 – 1, 2).

15 Спиридонов А.М. Нумизматические источники по истории Приладожья и Обонежья конца I – начала II тысячелетия н.э. // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 1984, С. 136-138; Макаров Н.А. Колонизация северных окраин Древней Руси... С. 34, Рис. 12.

16 Голубева Л.А., Кочкуркина С.И. Белозерская весь (по материалам поселения Крутик IX-X вв.). Петрозаводск, 1991, С. 43-46, Рис. 19.

17 Захаров С.Д. Белоозеро // Русь в IX-X веках. Археологическая панорама. Москва – Вологда, 2012, С. 225-227, Рис. 8.

18 Спиридонов А.М. К истории Посвирья: опыт комплексного привлечения данных // Вопросы истории Европейского Севера (Историография и источниковедение). Петрозаводск, 1989, С. 151-153.

19 Спиридонов А.М. Нумизматические источники по истории Приладожья и Обонежья... С. 140.

20 Макаров Н.А. Русский Север: таинственное средневековье... С. 39, 44-45.

21 Финно-угры и балты в эпоху средневековья // Археология СССР. М., 1987, С. 61; Карта 7 - № 91.

22 Голубева Л.А. Весь и славяне на Белом озере. X-XIII вв. М., 1973, С. 46, Рис. 7; Голубева Л.А. Могильник X – середины XI в. на Белом озере // Советская археология, 1961, № 1, Рис. 6 – 4.

23 Макаров Н.А. Колонизация северных окраин Древней Руси... С. 164, Рис. 44.

24 Макаров Н.А. Колонизация северных окраин Древней Руси... С. 82-83, Табл. 64 – 2.

25 Ошибкина С.В. Могильник Пески в Вологодской области // КСИА, 1972, вып. 129, С. 65-69, Рис. 22 – 7, 8.

26 Голубева Л.А. Зооморфные украшения финно-угров // САИ, вып. Е1-59. М., 1979, Табл. 22 – 5, 6, 8, 10.

27Ошибкина С.В. Могильник Пески... С. 66; Голубева Л.А. Зооморфные украшения финно-угров... С. 52.

28Макаров Н.А. Новгородская и ростово-суздальская колонизация в бассейнах озер Белое и Лача... С. 86-102.

29 Спиридонов А.М. Локализация пунктов Устава Святослава Ольговича 1136/37 г. и становление погостов в Прионежье и Заволочье // КСИА, 1989, вып. 198, С. 16-21.

30 Историческую справку см.: Тормосова Н.И. Каргополье: история исчезнувших волостей. Каргополь, 2011, С. 86-108.

31 Рябинин Е.А. Зооморфные украшения Древней Руси // САИ, вып. Е1-60. Л., 1981, С. 35-43, Рис. 10, 11; Назаренко В.А. Новый памятник заволочской чуди // Новое в археологии СССР и Финляндии. Л., 1984, С. 147; Савельева Э.А. Прибалтийско-финский компонент в этногенезе коми-зырян // Древности славян и финно-угров. СПб., 1992, С. 130, Рис. 1 – 35, 43, 45.

32 Лесман Ю.М. Хронология ювелирных изделий Новгорода (X-XIV вв.) // Материалы по археологии Новгорода. 1988. М., 1990, С. 58, Рис. 6 – 1.2.

33 Из коллекции А.М.Грязова. Атрибутацию монет выполнил А.М.Грязов.