Анастасия Андреевна Бабкина, Мурманская область (уроженка г. Каргополя).

Всем известно, что наш старинный городок знаменит каргопольской игрушкой. Наверно, в каждом доме есть такой глиняный сувенир, а у нас – целая коллекция. В нашей семье четыре народных мастера России.

Моя бабушка Эмилия Михайловна Кононова (Чудинова) четыре года работала на предприятии народных художественных промыслов «Беломорские узоры». По состоянию здоровья (от глины и краски болели руки) пришлось работу сменить, но за это время появилось много глиняных фигурок. Впоследствии бабушка передала коллекцию игрушек дочери – моей маме. Самые дорогие для меня – это «старички», но особое место в моем сердце занимает лесовичок.

А началось все в далеком 1980 году.
Тогда директором филиала «Беломорские узоры» в Каргополе был Александр Петрович Шевелев. Как-то пришёл он в цех к мастерицам, чтоб обсудить рабочие моменты. Подсел к бабушкиному столу, взял кусок глины, и, проводя собрание, лепил что-то непонятное. Получился старичок, но крупнее обычного. Поставил его на стол и сказал по-простому: «На, – это тебе». На вопрос бабушки «Что это?», он ответил: «Лесовичок, наверно».

Эмилия Михайловна высушила и обожгла игрушку. После попросила Александра Петровича, чтобы она сам раскрасил фигурку, убедив, что та не должна быть «голой». Директор удивился, но выполнил просьбу мастерицы. Вот так и появилась в нашей семье единственная в мире игрушка Александра Петровича Шевелева – лесовичок с историей.






Ольга Николаевна Фарутина (г. Каргополь).



Реликвия с загадкой.

Эта история берет начало, по-видимому, очень давно. Сколько себя помню, в нашем доме был этот крест: металлический, когда-то посеребрённый, тринадцати с половиной сантиметров в длину.
К сожалению, нет сведений о том, когда, как и откуда появился он, кому посвящен.

Знаю, что дедушка Миша из него газетницу смастерил: из проволоки колечко сделал, а к нижней части приделал загнутый гвоздь. В течение долгого времени на него накалывали прочитанные газеты.
Шли годы. Несколько лет назад я выпросила у мамы этот крест. Аккуратно отсоединила гвоздь и убрала в короб, где хранятся реликвии нашей семьи.

Очень хочется найти ключ к раскрытию тайны этого предмета.
Обязательно покажу его отцу Андрею. Может быть, он или читатели странички Каргопольского музея смогут открыть тайну загадочного предмета моей семьи. Путешествие в прошлое нашей семьи только начинается, и тайна загадочного креста становится все более интригующей.







Елена Викторовна Кузнецова (Зуева) г. Каргополь.



Бабушкин сундук.

Однажды я при бабушке восхитилась: «Ах, какие потрясающие сундуки я видела в музее, как же красиво они сделаны!». Бабушка – Клавдия Ивановна Зуева – ответила: «Так возьми из Троицы сундук, он в Архангело у моей сестры хранится, дадут тебе».

Я тогда жила в Архангельске и однажды по дороге в Каргополь заехала в деревню, где мне любезно подарили сундук. Я привезла его домой, вымыла и почистила. Сняла железную труху, а «реставрировать» рука не поднялась. Сундук хорош сам по себе – такой, как есть, с отметинами времени, с потёртостями, незамысловатыми узорами. Так он и стоит у меня дома, грея душу.

Бабушка рассказала мне, что этот сундук – приданое её бабушки, Устиньи Петровны Борисовой (родилась она примерно в 1882 г.). Потом та отдала его дочери – Анне Михайловне Лениной (1911 г.р.), в нём хранились платки в её доме в Троице. А бабушка (1937 г.р.), её дочь, уже отдала его мне – своей внучке. То есть сундук перешел мне по наследству от прапрабабушки. Интересно, что девичья фамилия прапрабабушки – Кузнецова, та же, что у меня сейчас.

Бабушка, Клавдия Ивановна, поведала мне: «У нашей бабушки Устиньи Петровны (она была рукодельница на все руки) были такие сарафаны – с маленькими лямочками, с надборочкой, лежали они в сундуках. Большие сундуки в доме были набиты этими сарафанами, кофточками да казачками. Мама эти сарафаны распорет, сошьёт платья, еще покрасит. И мы с Тасей (сестрой – прим. авт.) в этих платьях ходили в школу. Мама пряла из льна полотно – очень-очень тонко. Иногда нитки накрасят – получается узор в клеточку, полосочку. Потом полотно отбелят, весной на солнышке, на снегу, а потом рубахи нам шили. Сами ходили в юбках таких. Тоненькое такое полотно, к телу приятно. Полотенца – все делали. У меня долго были такие полотенца – все расшитые – от бабушки. В Кенозере донашивала ейные платки, возила полотенца, расшитые петухами. Бабушка всё могла делать, она жила – была и баба, и мужик, она и кожи выделывала, и валенки катала. Сшить, связать – все могла. Только сапоги не умела шить».

Позже я приехала с бабушкой в Троицу, где стоит её родовой дом, в котором давно никто не живёт. Там мало что осталось из вещей, но я с разрешения взяла некоторую мебель, нашла немного поломанный маленький сундучок очень красивого зелёного цвета. Его пришлось подремонтировать, но я постаралась сохранить его первоначальный вид. Когда я вымыла его, на крышке, словно по волшебству, появились узоры! Теперь этот сундучок стоит у меня в спальне, я храню в нём принадлежности для рукоделия.

Эти два сундука – мои семейные реликвии. Недавно моя любимая бабушка покинула этот мир, оставив после себя добрую память. И, конечно, любовь, которая будет вечно жить в наших сердцах. Мы бережно храним вещи, которые она берегла для нас. И, надеюсь, сможем передать и их, и наше нематериальное наследие, потомкам.











Оксана Владимировна Мишина (г. Каргополь).



В каждой семье есть памятные и дорогие сердцу вещи, доставшиеся от предыдущих поколений: старые фотографии, письма, открытки... Они не дают забыть предков, сохраняют историю семьи, передаются из поколения в поколение. Память о родных и близких людях – вот их главная ценность.

В моей семье бережно хранятся дорогие сердцу фотографии, которые принадлежали моим прабабушке и прадедушке.
Старинным фотокарточкам уже 117 лет. На них – прапрапрадед Кукин Пётр Фёдорович, управляющий «ДвинаЛес» в Архангельске, его жена Анисья Кукина (Копытова), их четверо детей Мария, Павел, Клавдия, Анна.

Клавдия и Анна уехали в Швецию, затем эмигрировали в Америку, а потомки Павла живут в Архангельске. Мария связала жизнь с Андреем Едемским (Шенкурск, д. Спасское). В браке родилось также четверо детей, первенцем была моя прабабушка Нина. Её не стало, когда мне было 4 года, но я с теплом вспоминаю наши игры. Рукописная книга рецептов, которая до сих пор хранится в нашей семье, говорит о её увлечении кулинарией. Фирменный «Наполеон», праздничные козули, ароматные грибочки по её рецептам готовила моя бабушка и мой папа.

Часто смотрю на эти снимки и представляю, как жили люди в те далекие времена. С интересом рассматриваю элегантные наряды дам, волевые взгляды мужчин и милых детей. Удивительно, но на фотокартоне до сих пор жива история моей семьи.
Уверена, что при изучении родословной, приходит понимание ценности жизни каждого из предков и благодарность.
А вы пересматриваете старые фото? Как фиксируете лучшие моменты жизни? Распечатываете ли фото и собираете в альбомы?

В Год семьи желаю крепкого здоровья, любви и взаимопонимания. Пусть в семьях царят гармония, счастье и благополучие. Берегите и сохраняйте семейные традиции, делитесь радостью друг с другом. Семья – это наше главное богатство.










Татьяна Николаевна Жукова (г. Каргополь).



Заветный мешочек.

В школьные годы я с братом и сестрой часто гостили у бабушки и дедушки в деревне Орлово, что на берегу Лекшмозера. Занятий у детворы было много: купались в озере, загорали, играли в догонялки, с дедушкой ездили на рыбалку. Летом поливали и пололи грядки. В хозяйстве была корова, мы помогали в заготовке сена. В дождливую погоду мы читали, рисовали, играли в домино, шашки, лото, карты.

Но когда нам всё надоедало, бабушка доставала «заветный мешочек», где хранились «лодыжки» (специально обработанные кости суставов овечьих ног). У каждой по четыре стороны с названиями «бык», «сак», «дырка», «масло». Досуха вытирался стол, и начиналась игра. Договаривались, кто будет начинать. Набирали костяшки в руки и раскидывали по столу. Указательным пальцем били по принципу «бык в быка». Удачей считалось не задеть других. Если задел, то ход переходил к другому игроку. В завершении каждый подсчитывает очки (количество лодыжек). По правилам игры, победивший отдает разницу щелчками по лбу. Бабушка запрещала так делать, поэтому этот принцип мы часто нарушали.

Она берегла эти незатейливые игрушки, потому что ими играли мои родители, когда были детьми. Годы идут, а поколения сменяют друг друга – это закон жизни на земле. Но и сейчас бабушка, как и прежде, достаёт «заветный мешочек». В этот момент дети – её правнуки забывают про современные гаджеты, и мы вместе наблюдаем за лодыжечными баталиями.
Пусть они долго-долго продолжаются в её доме, под её чутким и добрым руководством!






Нина Васильевна Козенкова (г. Каргополь)



Реликвия с вековыми корнями

Швейная машина «Singer» («Зингер») – семейная реликвия с вековыми корнями. В 30-годы прошлого столетия бабушка Агния Ивановна и дедушка Василий Самойлович Ганичевы приобрели её у людей, которые приезжали по вербовке на работу в отдалённые лесные поселки. Дед работал на нижнем складе Свидского лесопункта. Приданого у молодых не было, так как в младенчестве оба остались без родителей и воспитывались в семьях родственников. Необходимые вещи для семейной жизни приобретали сами. Первой покупкой стала швейная машина – палочка-выручалочка в трудные годы.

Машина проста в обращении, поэтому молодая хозяйка освоила её быстро: с легкостью управлялась с тонкими тканями и сукном. Когда родились два сына – стала незаменимой помощницей. Счастливую семейную жизнь оборвала война. В это время молодые родители ждали рождения третьего ребенка. Знал Василий Самойлович, что трудно придётся жене с тремя детьми. В ожидании повестки из военкомата делал запасы продуктов, даже махорки, чтоб Агния Ивановна, при необходимости, могла её обменять. Сундуки были наполнены отрезами ткани.

18 августа 1941 глава семейства ушёл на фронт, а 20 августа родилась Лида. Он так и не узнал о дочери. В январе 1942 пришла похоронка. Родственников у Агнии не было, помощниками стали сыновья: 6-летний Степан и 9-летний Фёдор. Женщина днем работала на ферме, а по ночам кроила ткань для одежды. Дети смётывали и сшивали. Шить приходилось много не только для себя, но и для односельчан. Рассчитывались продуктами.

Шли годы, выросли дети и создали семьи. Дочка Лидия вышла замуж в 1963 году и переехала жить в деревню Орлово. Мать подарила ей швейную машинку. Еще девчонкой она умело шила себе платья из ситца и подкладочной ткани. Семья мужа, Брызгунова Василия Апполоновича, жила бедно. Его отец, Апполон Сергеевич, прошёл три войны, а мать Афанасия Семеновна воспитала троих детей. С приходом Лидии Васильевны дом сразу преобразился: появились занавески и постельное белье. Невестка шила одежду не только для родителей мужа, но и для родственников. До поздней ночи в доме слышался звук работающей машинки. Одна за другой появились три дочки. Пеленки, распашонки, ватные одеяльца – все с любовью было сшито молодой хозяйкой.

Лидия Васильевна и Василий Апполонович – мои родители. Я и сёстры учились швейному мастерству у мамы. В нашем распоряжении была и машинка, и отрезы тканей. Сначала мы шили одежду для кукол и кошки. На уроках труда в школе № 2 (г. Каргополь) я стала шить одежду для себя. Швейное дело преподавала Михеева Лидия Николаевна. На выпускной вечер в 11 классе я пошла в платье, которое сшила сама. Позднее родители купили новую Подольскую швейную машину, а «Зингер» подарили мне.

В 1985 году родила сына. Жить было нелегко. С прилавков магазинов исчезли детские товары. Машинка снова пришла на выручку. Пелёнки приходилось шить из маминых отрезов ткани, рубашки из фланелевых халатов, а штанишки из трикотажных изделий. Позже для двух дочек даже куртки сшила. Шли годы, и опять в магазинах всё появилось. Приобрела машину с ножным приводом, но по-прежнему замок «молнию» я с легкостью вшиваю на "Зингере".

Выросли дети, стали появляться внуки. После рождения четырёх мальчиков, появилась долгожданная внучка Елизавета. Два года назад швейная машинка вновь оказалась востребованной. Как в детстве, я шью матрасики, подушки, одеяльца, постельное белье для кукол. Маленькая помощница Лиза за ручку крутит колесо, подкладывает ткань, опускает и поднимает прижимную лапку. Решила, что в будущем «Зингер» подарю Лизе. Хочу, чтобы машинка больше не была палочкой-выручалочкой, а приносила только удовольствие от шитья. Лиза будет хозяйкой «Зингера» в пятом поколении, а швейная машинка памятью о её прапрабабушке – великой труженице, и прапрадедушке, отдавшем жизнь за Родину. Вечная память!








Татьяна Худякова, 10 лет (г. Каргополь).



Наша семейная реликвия, возможно, не стоит больших денег, но имеет особую ценность в моей семье. Это такая КОРОБОЧКА ПАМЯТИ. Саму коробочку мама сделала из картона, оклеила тканью, а я украсила цветами.

В ней хранятся фотографии моих родных (дедов и прадедов): документы, воспоминания, родословная. Родовое дерево, куда вошли 12 поколений, с именами, фамилиями, датами жизни, подготовила мама.

Есть начатая в 1939 году трудовая книжка прапрабабушки Гусевой Анастасии Ивановны, справка 1947 года о принятии ее на работу техником-животноводом.

В коробочке памятные вещи и документы прадедушки и прабабушки Моськиных Геннадия Егоровича и Риммы Васильевны. О них самих я знаю по рассказам мамы.

Свидетельство 1953 года об окончании семилетней школы, зачётная книжка Высшей партийной школы при ЦК КПСС, комсомольский билет 1956 года принадлежали Геннадию Егоровичу. Прадедушка был уважаемым человеком, работал редактором газеты «Каргополье», а начинал трудовую деятельность плотником и зоотехником. Он научил маму многому, привил ей любовь к чтению, она очень гордится своим дедушкой.

Старинные вещи: кокошник и платок передала моей маме её бабушка Римма Васильевна. По традиции они передаются от бабушки внучке. Римма Васильевна еще в младенчестве осталась без мамы, и ей пришлось рано повзрослеть. Не зная материнской доброты, она с особой заботой относилась к внукам. Мама с любовью вспоминает её теплые, пахнувшие парным молоком руки.

Мне очень нравится рассматривать фотографии. На пожелтевших от времени снимках мои родные – участники Великой Отечественной войны. Захаров Семен Степанович без вести пропал в апреле 1944 года. Капустин Александр Степанович также пропал без вести в декабре 1944 года. Капустин Михаил Алексеевич скончался от ран, он похоронен в д. Малая Куликовка Орловской области. Капустин Василий Захарович дважды был в плену, домой вернулся в 1946 году.

Каждая вещь и фотография хранит частицу нашей жизни, нашей семьи. Пройдут годы и, показывая наши семейные реликвии своим детям, я с волнением буду вглядываться в лица тех, кого с гордостью называю: «Моя Семья!»






Ворощук Надежда Фёдоровна (д. Лядины, Каргопольский район).



Мне в наследство достались от мамы вот такие сундуки. Большой сундук стоит в музее «Лядинские узоры» с отрезами, раньше в нём хранились бабушкины «платовья» – от моли, пересыпанные махоркой. После смерти мамы я многие платы, которые она завещала своим дочерям и моим подружкам, отдала. В маленьком сундуке мама хранила свои «платовья» и бабушкины. Почему сундуки так ценили в прошлом веке?

Мой рассказ будет про маленький ящик – сундучок с замком, ключ от которого висел на стене, на видном месте. Никто в сундук, без ведома мамы, «не лазил». Несколько платов перешли в наследство Абакумовой Вере Алексеевне от моей бабушки Марии Павловны и стали семейными реликвиями. Мама была любительницей платков, ни одного привоза не пропустила в сельповском магазине, хотя очередь надо было занимать в 5-6 часов утра. Каких только у неё не было «платовьев»: шёлковых со штапельными, изъеденных молью, «рипсовых», праздничных платов, которые разрезали на уголки, чтоб каждой «доцере» достался уголок, а также тёплые платы-шали и полушалки с кистями на концах, гарусные, ситцевые, бумажные. (Фото №1)

У каждого плата своя история. Вот тёплый, шерстяной, чёрный бабушкин плат, в него прятались от холода. Вот штапельный плат, который я люблю надевать, когда провожу экскурсии для туристов в своём музее «Лядинские узоры». Рядом ситцевый белый платок с яркими красными узорами. Про него есть интересная история: бабушка в Троицу сходила на болото и насобирала 13 кг клюквы. Снесла подснежную сладкую ягоду в лавку, а за это ей дали пол-литровую банку клюквенного варенья и вот этот плат. А вот в такой «рипсовый» шёлковый плат со сложным жаккардовым узором, украшенный длинной бахромой наряжались на свадебное торжество или отправляясь на гуляние. Часто его набрасывали на плечи или степенно несли их на согнутой руке. Иногда ими накрывали умерших родственников (Фото №2)

Не ящик, а состояние души! Помню мамину улыбку на лице, когда она шла открывать сундучок. Наконец – то, её платки потребовались, торжествующая улыбка озаряла лицо, хоть и по особому «слуцяю», чаще на концерт, так как носить их было уже немодно. Доставала платки сверху из сундука бережно, по очереди все «платовья» выкладывал, а потом в том же порядке возвращала на место. И, не дай Бог, чтобы какой-то уголок завернулся! Значит, ты – нерадивая хозяйка! А платками был забит сундук сверху донизу. (Фото №3)

Сундук – неотъемлемый участник неиссякаемых обрядов, чаще свадебных. Молодые отправлялись в дом жениха за благословением, а их свидетели – тогда их называли «дружка» – за сундуком. Потом всё изменилось, и его стали забирать вместе с невестой. «Тряси, дружка, тряси» – такая игра проводилась во время свадьбы. Например, шубный ляпак, который использовали вместо соски, заворачивали сначала в один плат, потом в другой, в третий. «Дружка» тряс его, потом другой , пока не разворачивал все платы и до шубного «ляпака» не добирался. Гости в это время не только веселились, а ещё и рассматривали невестины «платовья».

Сохранились ещё и платки с ценой.
Г. Белгород. Платок головной. Цена 1р.06к.
Платок хл. бум набивной розн. цена 1р. 03 к. Павловский Посад 1970 г.
«Пуще, девки, плачьте, да просите платы у матушки, а не то я обобью ими стены и потолки», – ворчал по утрам отец, когда мамы дома не было, когда она выстаивала очередь за «платовьями». Казалось, что так будет вечно, но время быстротечно, ничего вернуть нельзя. Остались только воспоминания – «семейные реликвии». (Фото№ 4)

А ещё у меня вопрос к тем, кого заинтересовала моя информация. Сундучок обклеен фотографиями, на одной из них – портрет И.В. Сталина. Почему? Я вам отвечу, что это уже другая история.








Дарья Харчук (Яхлакова), г. Каргополь



Место силы моей семьи. Делюсь очень ценным и важным.

В нашей семьей ценятся родственные связи и связь поколений. Семья — это, пожалуй, самое дорогое, что может быть в жизни человека.

Я долго думала, о чём можно рассказать. Да, у нас сохранилось много вещей и фотографий предков, которые мы трепетно храним, но каких-то особенных историй, связанных с ними, не вспоминалось.

На днях я поняла, о чём хочу рассказать.

Наша главная семейная реликвия — это не вещь, нет. Это нечто большее – то, что хранит в себе живое воспоминание о нашем роде: место, родовая земля, которая перешла к нам от наших предков.

В середине прошлого века мои прадедушка Лягачёв Никифор Васильевич и прабабушка Лягачёва Серафима Александровна купили участок в Каргополе на ул. Болотникова 31 и построили дом. Здесь они воспитали трех сыновей и дочь, внуков, правнуков. Это место собирало и принимало много людей. Каждый, кто соприкоснулся с ним, до сих пор хранит тёплые воспоминания о времени, проведённом в этом месте.

Прадедушка и прабабушка передали его своим детям (моим родителям), а теперь и я с мужем и дочкой здесь живу. Родовая земля, передаваемая из поколения в поколение, хранит историю людей, которые здесь жили, трудились, радовались и грустили, верили и надеялись.

Каждый раз, гуляя по нашей земле, я вновь и вновь соприкасаюсь со своей семьей. Особенно тогда, когда смотрю на высокие берёзы, которые посадил прадед, на раскидистый куст красной смородины, который так любила прабабушка, на яблони и сливы, которые посадил папа. Каждый год радуют цветением пионы, посаженные заботливыми руками бабушки.

В эти моменты чувствую большую связь с ними, а ещё — невероятную любовь и поддержку каждого: прабабушки, прадедушки, папы.

Люди уходят, но остаются жить в нас и наших сердцах, в каждом посаженном ими дереве, кустарнике, каждом кирпичике построенного дома. Мы чувствуем их присутствие. Дети, внуки и правнуки — это настоящее продолжение их жизни на земле.







Ольга Сергеевна Попова (г. Каргополь).



Поясок был найден мной – Ольгой Сергеевной Поповой – в доме бабушки Натальи Егоровны Верещагиной среди старых цветных лоскутков. Поясок мог принадлежать Анне Александровне Кузнецовой. По документам в 1910 году дом был перевезен из д. Колотово (исчезнувшей деревни) и поясок пролежал забытый прежними наследниками более 30 лет.

На поясе следующая запись: «В ПАМЯТЬ ДРУЖБЫ ВЕЧНОЙ ПРИМИ МОЯ СЕРДЕЧНАЯ ЗА ВАШУ ПРИЯТНОСТЬ СЕЙ ПОЯСОКЪ ПОЧТЕННОЙ ДЕВИЦЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ВОУВАЖНОСТЬ КАК ЛЮБЛЮ Я ВАСЪ СЕРДЕЧНАЯ ТАК ДАРЮ ТЕБЕ НАВЕЧНО». Это дарственный поясок выполнен в традиционной для нашей местности технике и является памятным. Подобные надписи встречаются на каргопольских поясах и в коллекции поясов Архангельского музея.

Пояс является ценным источником информации и может рассказать нам о традициях, культуре и мастерстве жителей края. В русской народной поговорке говорится, что «Пояс прокладывает дорогу к сердцу» и с этим нельзя не согласиться. Через старинные предметы мы держим связь с предками, и тем самым из прошлого к нам идут подсказки, что делать в этой жизни.

Это очень ценная находка для меня, так как является образцом при обучении детей мастерству ткачества. Собираюсь передать ее дочери Анне. Удивительно, что он найден был тогда, когда я носила её под сердцем, а поясок был прекрасным дополнением сотканного мной народного костюма на конкурс в День города Каргополя (занял 3 место). Над совпадением имен задумалась гораздо позднее от Анны для Анны, подарок сердечный, хранимый для нее! Стал семейной реликвией!






Галина Викторовна Семихина (д. Хотеново).



Реликвия – это вещь, которая нам досталась в наследство от уже ушедших предков и хранящая светлую память о них. В нашей семье такой реликвией является ручная швейная машинка Зингер 28 класса (1898 г.). На ней шьёт уже пятое поколение женщин нашей семьи.

Появление этой вещи в нашей семье для меня остается загадкой. Сейчас мне 60 лет, а машинку помню с детства. Моя мама – Антонина Васильевна Калинина более сорока лет проработала мастером по пошиву верхней одежды в комбинате бытового обслуживания в Каргополе, была профессиональной портнихой. Времена тогда были сложные, в магазинах было трудно что-то купить. Одежду берегли, донашивали за старшими братьями и сестрами. В нашей семье на помощь приходила швейная машинка Зингер. Дома мама шила почти все – от нижнего белья до пальто и курток.

Был случай, когда за одну ночь мама сшила мне демисезонное пальто и 7 ноября я пошла на демонстрацию в обновке. Впоследствии уже и внуки носили одежду, сшитую заботливой бабушкой. В школьные годы я тоже начала шить на машинке. Многому нас научили в школе на уроках по швейному делу. Первыми работами были фартук, несколько юбок и блузок и даже платья.

Машинка и сейчас в рабочем состоянии. Вот и моя дочка для своих сыновей сшила в детский сад лоскутные покрывала, подушечки, шторы на окно. Подрастает внучка Катюша и тоже уже пробует шить на машинке.
Я уверена, что бережное отношение к семейным реликвиям делает нас богаче, объединяет разные поколения.








Виктория Рашидовна Бикулова.



В моей семье сохранилось много памятных вещей, писем и старых фотографий. Особый интерес представляет дневник моего дедушки – Бонина Бориса Николаевича, ученика Каргопольской средней школы №2. Он родился в 1929 году в деревне Ощирино в крестьянской семье Бонина Николая Васильевича и Бониной (Масловой) Марии Александровны (семейное фото). Тогда деревня входила в Павловскую волость Каргопольского уезда. К сожалению, сейчас мне мало что известно про место рождения моего деда, но я активно исследую историю своей семьи, находя новые интересные записи в метрических книгах областного архива.

На обороте фотографии слева, сделанной в тот самый 1948-1949 год обучения, Боря подписал «На память другу Фомину Юрию от Бонина Бориса. г. Каргополь, 1948 год».

«Какой фатум ждёт впереди? Да, 9й класс кончил, а вот как десятый, кончу или нет? А? Как ты думаешь? А хорошо бы, если кончил и имел бы в руках аттестат. Ах! Как я бы я был рад. Просто до невозможности» – такими строками заполнена последняя страница дневника.

Спустя 2 года в семейном альбоме появится фотокарточка Бориса в военной форме с подписью «Первый год моей военной жизни, г. Свердловск, 1950 год». Свердловская спецшкола МГБ СССР стала стартовой площадкой для службы в комитете безопасности. Затем была служба в МВД, где Борис Николаевич (нижнее фото) расследовал крупные дела. В период службы зарекомендовал себя грамотным сотрудником, имеющим большой практический опыт оперативно-следственной работы. Службу закончил в 1983 году (по состоянию здоровья) в звании подполковника. Имеет почётные звания и правительственные награды. Всю свою жизнь дедушка отдал службе на благо Родины.

К сожалению, Бориса Николаевича не стало в 2003 году, когда я была ещё ребёнком, но его дневник – как напоминание мне и моему поколению о ценности знаний и целеустремлённости в жизни. Перелистывая страницы школьного дневника можно увидеть, с какой ответственностью и аккуратностью заполнялись его страницы. Говорят: «дневник – лицо ученика». Листая, мы можем многое узнать о его владельце. Мой дедушка является для меня образцом человека, сумевшего своим пытливым умом и нескончаемым трудолюбием добиться высот, принося пользу людям.

Его дневник я обязательно покажу своим ученикам, которые только недавно вступили на свою тропинку в мир знаний!